Но ручеёк вдруг загордился. Он сказал себе: „Очень мне надо, чтобы берёзки в меня смотрелись, чтобы утки и гуси ныряли, чтобы ребятишки плескались в моей воде! Подумаешь, ещё бежать к ним! Кому нужно — сам придёт".

Так решил ручеёк. И остановился.

Стоит день, стоит другой; тиной покрылся — это чтобы берёзки не смотрелись. Поскучал, поскучал, да и высох.

Проснулись утром в рощице берёзки, а ручейка—то и нет. Пришли утки и гуси на лужайку, а ручейка—то и нет. Прибежали ребята к берегу, а ручейка—то и нет. Вместо ручейка какая—то мутная лужица. Лишь комарик тихонько звенит над ней. Что теперь делать? Берёзки — те и без ручейка проживут. А как быть ребятишкам? А гусям? А уткам?

И все тут же побежали искать другой ручеёк:

— Во- он он, видите? Поблёскивает вдали...

ЖИВОЙ — HE ЖИВОЙ

Зина и Нина сидели у ручейка. Живой он или не живой — спорили они. Зина сказала:

— Ручеёк бежит? Бежит. А если загородить его — стоит? Стоит. Значит, живой.

Нина сказала:

— Бежит, стоит, а не сидит. Значит, не живой. Зина сказала:

— Я на него дую, а он морщится. Значит, живой.

Нина сказала:

— Морщится, а терпит — не отвернётся. Значит, не живой.

— Не живой, а совсем как живой, — сказала Зина. На том и согласились.

ОГУРЕЦ И КАПУСТА

Однажды кочан капусты и огурец пошли вместе купаться на реку. Огурец сразу в воду бросился. А кочан капусты как стал на бережку раздеваться — раздевался до самого вечера. Огурец, дожидаясь его в воде, от холода весь покрылся пупырышками.