— Одиннадцать, двенадцать…

— Ясно, — говорит Пётр Сиракузов, — этот Михайла Михайлович в детской комнате милиции работает…

— Нет, — сказал Михайла Михайлович, услышав это, — я при храме работаю. А вечерами диплом пишу. А вы в какой класс перешли?

Мы говорим:

— В четвёртый.

— А кто у вас историю преподаёт?

— А учитель физкультуры ее преподаёт. Он у нас многие предметы преподаёт, но с этого года, директор говорил, к нам и другие учителя подъедут.

— Ясно, — чуть подумав, ответил Михайла Михайлович и добавил: — Ясно. Так в какой, говорите, вы деревне живёте?

Мы даже обиделись.

— Не в деревне, а в городе. Монетка называется.

— Как? — переспросил Михайла Михайлович.

— Новгород, — говорим, — знаете?

— Знаю.

— Псков — знаете?

— Знаю.

— А Монетку не знаете?

— По-моему, — осторожно говорит Михайла Михайлович, — тоже знаю. Город с большими традициями. Про него, наверное, в Большой Советской Энциклопедии написано. Там у вас ещё молокозавод есть…

Мы даже обрадовались:

— Есть! И электростанция, и мебельная фабрика, и хлебозавод есть. И ещё пиво варят! Только музея нет. Если бы у нас музей был, мы бы, может, и в Москву не поехали!

И Михайла Михайлович сразу с этим согласился.

Только мы сказали про музей — Брониславу вспомнили, она ведь велела нам из храма никуда не отлучаться. А мы уже через мост перешли и на какую-то улицу свернули.

Объяснили мы Михайле Михайловичу, что не можем из храма никуда отлучаться, и побежали назад. Но ни в храме, ни возле храма Брониславы не было.

— Где же вы договорились с ней встретиться? — тревожно спросил Михайла Михайлович и стал оглядываться, будто в такой толпе мог найти незнакомую ему Брониславу.

— Здесь договорились, — отвечают Сиракузовы.