— Надо отвечать, когда тебя спрашивает почтённая особа, — упрекнул корень. — Ведь мы — соседи, поэтому надо бы познакомиться.

Но странное создание так ничего и не сказало, и корень всю зиму ломал голову, стараясь угадать, кем был этот субъект.

Весной создание начало разбухать, превратилось в толстяка, и вдруг из него высунулся острый зелёный росток.

— Здравствуй! — сказал корень. — Поздравляю с весенним теплом! Быть может, теперь ты соблаговолишь ответить на тот вопрос, который я задавал тебе полгода тому назад, — с кем я имею честь беседовать?

— Я — грёза цветка, — ответило существо. — Я — семечко, а ты — дурень.

Корень обдумал эти слова. На «дурня» он не обиделся, такая уж судьба у корня, что все его ругают. Вот только «грёза цветка» показалась ему чем-то невразумительным, поэтому он попросил соседа разъяснить ему это понятие.

— По-моему, земля ещё слишком твёрдая, чтобы мне пробиться наружу, — сказало семечко. — Поэтому я могу с тобой поболтать. Видишь ли, летом, когда ты поскандалил с цветами, я было спрятано в глубине цветка, мне были слышны ваши споры. Ну и потеха была, ей-богу, но мне приходилось помалкивать, сам понимаешь — молодо-зелено!

— Ну, теперь-то ты подросло и можешь разговаривать? — спросил корень.

— Да уж подросло и сейчас покажу тебе фокус, — ответило семечко и выпустило в землю второй росток. — Смотри, вот и у меня есть корешок, так что мне незачем терпеть нахальные приставания.

Старый корень выпучил глаза от изумления, но ничего не сказал.

— Впрочем, я собираюсь обращаться с тобою вежливо, — сказало семечко. — В каком-то смысле ты все-таки мой папаша.

— Неужели? — удивился корень и напыжился от важности.

— Естественно, — ответило семечко. — Все вы — мои родители. Ты добывал для меня пищу в земле, листья стряпали кушанья на солнечном жаре. Ветки подняли меня навстречу солнцу и воздуху, а цветок качал меня в глубине своей чашечки, как в люльке, и баюкал; он нашёптывал свои грёзы шмелям, а те рассказывали их другим цветкам. Каждый из вас что-то для меня сделал, и я обязан вам жизнью.