- Не понимаю, что за моду взяли следователи - по каждому делу допрашивать! - брюзжал он. - Вам разве что-то непонятно в акте? Или есть какие-то сомнения? Нет, надо перестраховаться и еще допросить Кобульяна! Ну что я скажу нового, кроме того, что написал в заключении? Скажите, что?

Он обличающе наставил на меня указательный палец.

- Может, что-нибудь и скажете, Гаригин Ованесович. Сами понимаете, читать бумагу - одно, а разговаривать с живым человеком - совсем другое, миролюбиво произнес я. Характер у Кобульяна тяжелый, и излишне раздражать его не следовало. Впрочем, предугадать заранее, что может вызвать его раздражение, было невозможно.

- С живым человеком! - передразнил он меня. - Если бы мы требовали для работы живых людей, то как бы вы расследовали убийства?

Это был уже черный юмор.

- Распишитесь, что будете говорить правду, - холодно сказал я, переходя на официальный тон. - И расскажите о результатах исследования.

Кобульян тяжело вздохнул и, смирившись, начал рассказывать. Он почти слово в слово повторил все то, что написал в акте, и замолчал, ожидая вопросов.

- Скажите, вы ни на что не обратили внимания? Может, какая-то мелкая деталь, которой обычно не придают значения?

- Не было никаких деталей! - отрезал Кобульян. - То, что убийца здоровенный лоб, вы и так знаете, преступление раскрыто, и он арестован.

- Подождите, подождите, Гаригин Ованесович, что значит "здоровенный лоб"?

- То и значит, что удар чудовищной силы, клинок прошел через грудную кость. Средний мужчина так не ударит...

- А женщина? - У меня даже дыхание перехватило: вот оно!

- Что "женщина"? - хмуро переспросил Кобульян.

- Женщина может так ударить?

- А у вас что, подозревается женщина? - оживился он.