- Кто, я?! - повторила она. - Да я вообще больше трех рюмок никогда не пью!

- Значит, это были вместительные рюмки. - Я показал свидетельнице справку, и она мгновенно перестроилась:

- В этот вечер и правда немного перебрала. Знаете, коньяк на шампанское...

- А остальные?

- Да как вам сказать... Валерка выпил прилично, Машка тоже свою норму выбрала. А Федя - тот сачковал.

- Не ссорились?

- Нет, что вы! Какие там ссоры! Все чинно-благородно.

- Чинно-благородно! Прямо тишь да гладь! Как же в такой благополучной компании могло произойти убийство?

- Понять не могу! Машка, конечно, деваха с закидонами, но такое... Может, баловались по пьянке, он и напоролся случайно?

- Вы ее хорошо знаете?

- А как же! Подружками были! Развлекались вместе, то да се... Она баба компанейская, веселая. Но с вывертами. Никогда не знаешь, что выкинет. Бывает, сядет ни с того ни с сего в угол - все танцуют, а у нее глаза на мокром месте. Что у человека внутри, разве ж узнаешь. Чужая душа - потемки...

- Какие у вас с Золотовым отношения?

- Ну ясно какие! Неужели непонятно?

Мне было понятно, но допрос тем и отличается от обычного разговора, что в протокол вносятся не догадки, умозаключения и намеки, а слова, прямо и недвусмысленно высказанные собеседником. Хотя бывает, что добиваться этих прямых слов неудобно. Но ничего не поделаешь.

- Признаться, непонятно. - Я выжидающе смотрел на Марочникову.

Она досадливо поморщилась и передернула плечами.

- Ну живу я с ним. Что такого - мне же не шестнадцать лет. Надеюсь, в протокол вы этого записывать не будете?

- Придется записать. Как и все, о чем говорим. Так что собой представляет Золотов?

- Нормальный парень, как все. Пофорсить, правда, любит, как же адмиральский внук! А так ничего...

Марочникова неторопливо прочитала протокол.