Зимой в Петербурге поздно рассветает. А кругом всё видно — от снега будто свечение исходит.

Встали лошади перед каменным домом. Появился заспанный слуга, держа перед собой свечку, повёл Ефима. Как во сне шёл Ефим по чудным покоям царским.

Потом открылась перед Ефимом дверь и закрылась за ним. И слуга за дверью остался.

Видит Ефим стол с книгами, бумагами, приборами для письма. А из-за стола навстречу Ефиму поднимается высоченного росту человек: сам царь Пётр! Глаза у него живые, быстрые. Так и кажется, что насквозь человека видят.

Оробел Ефим, на колени бухнулся. А Пётр велит встать, спрашивает:

— Что же за потаённое судно ты придумал к военному случаю?

Услышал Ефим в голосе царя дружелюбие и интерес, воспрял духом, стал рассказывать:

— Будет то судно само опускаться, всплывать и ходить под водой потаённо. Ежели подберётся под дно вражеского корабля, сможет учинить течь. А ежели оснастить его пушками — всплывать и стрелять по врагу.

— На что же будет похоже твоё судно?

— На лодочку с плоским дном, — отвечал Ефим. — На струг. Только с крышей.

— Почему же на струг? — удивился Пётр.

— Знаю я струги. Строил их на Преображенской верфи. Наше село близко — посылали туда работать.

Оживился Пётр. Приятно ему слышать о Преображенском подмосковном селе, где прошло его детство, где началось его увлечение корабельным делом.

Пётр сгрёб со стола бумаги, усадил Ефима и дал ему грифель. Сам сел рядом и велел:

— Нарисуй-ка своё потаённое судно.

Долго говорили и рисовали Ефим с царём, обсуждали, как то сделать, как это. За окном совсем рассвело, свечи догорели, оплавились и затухли. И сказал Пётр: