Коля подошёл к неподвижно стоящему Славке, соображая, с чего бы начать разговор. Но тут Славик снял наушники и, презрительно оглядев Колю, сказал:

— Ну, ты чего тут, клоп, пылишь? Кислород поглощаешь? А?

— Да я так, ничего, — несколько растерялся Коля. — Собака вот у тебя красивая. — Он кивнул в сторону коричневой мохнатой собаки, деловито обнюхивающей тонкий ствол молодого вяза. — Я вот думаю: неужели это чау-чау?

— Ну, допустим. Тебе-то что?

— Ух ты, здорово! Это ж редчайшая порода! Я никогда живыми их не видел. Только на картинках. А вот правду говорят, что у чау-чау синий язык? Даже не верится!

— Сюзи! Ко мне! — позвал Славик. Закормленный пёс повернул голову и неторопливо подошёл к хозяину.

— Голос, Сюзи, голос! — приказал Славик.

Собака подумала и лениво тявкнула два раза, вывалив действительно синий язык. Как успел заметить Коля, язык прекрасно гармонировал по цвету со строчёной панамкой Славика.

— Видал-миндал, — не без гордости произнёс Славик.

— Сила! — сказал и вправду удивлённый Коля. — И главное — так к твоей шляпе подходит. И к штанам…

Славик довольно хохотнул и доверительно добавил:

— Да, за эту псину мать триста рубчиков отстегнула.

— Триста?! — с неподдельным изумлением переспросил Коля. — Зачем же вам такая дорогая собака? Она, наверное, дом хорошо сторожит?

— Как же, сторожит! Это мы её сторожить должны. Чтоб не спёрли.

— А что же она у вас делает?

— Ничего. Ветчину жрёт да на двор ходит.

— Понимаю, — сказал Коля. — Вы просто очень любите животных.

Славик сдвинул панамку на глаза и, посмотрев на Колю сверху вниз, произнёс: