– Держись ко мне поближе, – напутствовала я Ленку. – Ничего, не съедят.

Лена вздохнула и опустила голову.

Мы вошли на школьный двор и стали высматривать нашу классную. Заметив ее, я пошла сквозь толпу, за мной прицепом тянулась Ленка.

Сначала классная не заметила нас, и мы всю линейку простояли поодаль, наблюдая за будущими одноклассниками. Ленка пряталась за моей спиной, она гораздо ниже меня ростом, да к тому же еще и худенькая. Эдакая серая мышка в очках, хвостики по бокам, как ушки. И одевается во все серенькое, чтоб казаться незаметнее.

А вот я так и не смогла похудеть. В прошлом году чуть до дистрофии себя не довела. Поехали с родителями на юг. А перед этим я дала себе слово похудеть. В день я съедала чашку ягод – и все! Взрослые не смогли переубедить меня. Как же я на них злилась! Они постоянно устраивали какие-то застолья, непременно ставили передо мной всякие вкусности, уговаривали попробовать хотя бы кусочек. Но я не отступала.

Иногда я позволяла себе съесть яйцо, но, естественно, никакого хлеба, мяса или сладкого. К концу лета я превратилась в скелет. Потом началась школа, а мама уехала в командировку. Получилось, что мы с ней не виделись почти два месяца. Когда она увидела меня, то пришла в ужас. Они долго совещались с папой и бабушкой. Бабушка у меня врач, тогда я и услышала впервые это слово – дистрофия. Нет, я слышала его и раньше, но не по отношению к себе. То есть я не задумывалась о значении этого слова, не думала о нем, как о болезни. Так, отвлеченное понятие, не больше.

Бабушку я бы не послушала. По-моему, она перестраховщица. К тому же сама постоянно говорит, что не любит врачей. Смешно!

Но мама…

Мама долго уговаривала меня, объясняла, рассказывала, подсовывала соответствующую литературу. В конце концов я сдалась. Со мной явно что-то было не так. Я чувствовала себя усталой, разбитой, у меня то и дело кружилась голова, я часто простужалась. Мой организм боролся из последних сил. И я сдалась.