— Знаете Ваше Величество — песня великое дело, коль вовремя ее спеть. Вот и настроение улучшилось настолько, что я снова могу шутить и радоваться жизни. Вы не подумайте, это не вино, это песня. А давайте еще споем. Только теперь я сыграю. Вы эту песню не знаете, она новая, господин Менестрель недавно сочинил. Так что вы просто подпевайте, — и он громко начинает больше орать, чем петь: «Король и Шут уже не пьют, Король и Шут поют о том…». Король тоже с улыбкой ему подпевает довольно разудалую песню. После этого Шут начал заплетающимся языком довольно несвязно рассказывать как он стал Шутом и как повстречал свою любовь. Король закрыл глаза как ему казалось на минутку и заснул.

Гаснет свет на несколько минут, слышится смолкающее бормотание Шута, когда свет снова включается на сцене остался только спящий на троне Король. Он просыпается и потягиваясь осматривает зал.

— Надо же, заснул на собственном троне, а ведь вроде таким жестким и неудобным казался все это время, — удивленно говорит он самому себе. За окном давно расцвело, и солнечные лучи проникают сквозь стекла окон. Тут Король замечает записку на столе. Подвигает ее к себе и вслух читает:

— «Пошел домой спать. Шут. Постскриптум. Вы заснули»., — Король бросает записку обратно на стол, — да, еле разберешь его почерк, да еще когда спьяну написано, все буквы корявые. И постскриптум в том же стиле — сам знаю, что уснул. Король встает и подойдя к окну распахивает его, вдыхает утренний воздух, потом сморщившись, прикрывает окно, недовольно замечая:

— Ну надо же — даже сюда запах перегара доходит. Да, любят подданные хорошо поддать по праздникам, а часто и просто так, в этом им не откажешь. На улицах никого, а вроде пора бы уже просыпаться. Небось все бочки вина в трактире выдули. И часы как назло на городской ратуше стоят, сейчас бы пробили, народ бы сразу в себя приходить начал. О Герольд идет, за голову держится. Понятно — утро тяжелое время, — с иронией говорит сам себе Король, — а с ним кто-то незнакомый и вроде не с похмелья, странно, неужели у нас в королевстве трезвенники завелись? Так, Герольд жадно пьет из колодца, а этот второй — нет.