Покрутив головой, полутораглазый вернулся на место.

— Я Расписной, — представился Вольф. — Как жизнь в хате?

Возникло секундное замешательство. Новичок, нулевик, так себя не ведет. Он сидит смирненько и ждет, пока его расспросят, определят — кто он есть такой, и укажут, где спать и кем жить. А татуированный здоровяк сразу по-хозяйски брал быка за рога, так может поступать только привыкший командовать авторитет, уверенный в том, что его погремуха

— Я Калик, — после некоторой заминки назвался вор. — Это Катала, это Меченый, а это Зубач. Я смотрю за хатой, пацаны мне помогают, у нас все в порядке.

— Дорога

— Все есть, — кивнул Калик. — Я нарочно тормознулся, на этап не иду, чтоб порядок был. Хочешь — кайфа подгоним, хочешь — малевку передадим.

— Да нет, мне ничего не надо, все есть. — Вольф полез в свой тощий мешок, вытащил плитку прессованного чая, кусок колбасы, пачку порезанных пополам сигарет "Прима" и упаковку анальгина. — Это мой взнос на общество.

Он подвинул немалое по камерным меркам богатство смотрящему.

— За душевную щедрость братский поклон, — кивнул Калик. — Сейчас поужинаем.

И, не поворачивая головы, бросил в сторону:

— Савка, ужин. И чифир на всех.

  — Хорошо бы литр водки приговорить, — мечтательно сказал Меченый.

— А мне бы кофе с булочкой да постебаться с дурочкой! — засмеялся Катала и подмигнул. Он находился в хорошем настроении.

— Как абвер

— Пересыльная хата, брателла, сам понимаешь, все время движение идет, разобраться трудно. Но вроде нету.

— Теперь будут. Меня на крючке держат, дыхнуть не дают. Кто за домом