Описывали скромное жилище, в котором они обитали в Батиньо-ле. И поскольку оба были лишены любых средств к существованию, одна из спортивных газет открыла в их пользу сбор.
Что касалось таинственного Делангля, он оставался неуловимым. Были арестованы двое подозрительных, которых пришлось тут же отпустить. Бросились по нескольким следам, тут же оставленным; стали называть несколько имен и наконец обвинили Арсена Люпэна, что вызвало получившую широкую известность телеграмму прославленного взломщика, отправленную из Нью-Йорка через шесть дней после инцидента.
ВОЗМУЩЕНИЕМ ПРОТЕСТУЮ ПРОТИВ КЛЕВЕТЫ СОЧИНЕННОЙ ЗАГНАННОЙ В УГОЛ ПОЛИЦИЕЙ. ШЛЮ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ НЕСЧАСТНЫМ ПОТЕРПЕВШИМ. ОТДАЮ СВОЕМУ БАНКИРУ РАСПОРЯЖЕНИЕ ДЛЯ ВРУЧЕНИЯ ИМ ПЯТИДЕСЯТИ ТЫСЯЧ ФРАНКОВ. — ЛЮПЭН.
И действительно, на следующий же день после опубликования телеграммы неизвестный позвонил в дверь мадам Дюгриваль и вручил ей конверт. В нем было пятьдесят банковских билетов по тысяче франков каждый.
Этот неожиданный поворот вовсе не утихомирил разыгравшиеся страсти. И новое событие в этом деле лишь усилило ажиотаж. Два дня спустя люди, жившие в том же доме, где обитали мадам Дюгриваль и Габриэль, были разбужены в четыре часа утра ужасными криками. Сбежались к их квартире. Консьержу удалось открыть дверь. При свете зажженной соседом свечи нашли Габриэля, лежавшего в своей комнате, связанного по рукам и ногам и с кляпом во рту. В соседнем помещении мадам Дюгриваль истекала кровью из обширной раны на груди.
Она успела прошептать:
— Деньги… Забрали… Все купюры…
И потеряла сознание.
Что же там произошло?
Прийдя в себя, Габриэль рассказал — мадам Дюгриваль позднее дополнила рассказ племянника, — что он был разбужен появлением двоих мужчин; один из них связал его, второй — наложил повязку с кляпом. В темноте ему не удалось их разглядеть, но до него доносился шум борьбы, выдержанной его тетушкой против грабителей.