Изобрел Днепрянский рупор. Да рупор тот был особенный: стоит крикнуть в него, как по всей Плюмпации деревья верхушками склоняются, по морям волны рябят, а хрустальные люстры разлетаются на мелкие кусочки. Опасная то была вещь, но решил-таки Днепрянский рискнуть. Вышел он в дальние луга, стал пред сонным чудищем, приложил рупор к губам и крикнул: «Вставай-пробудись!». Пошевелился великан во сне, раскинул руки и снес невзначай село, мельницу и ветхую церквушку. «Вставай-пробудись!» – крикнул Днепрянский снова и снова чудище пошевелилось. Так кричал оратор до самого воскресенья, пока голос сел. Много бед было наделано, а великан так не проснулся. Пожурил царь плюмпацийский нашего незадачливого героя да повелел больше того не творить ибо совсем не осталось в Плюмпации хрустальных люстр. И настала ночь.

А ночью великан проснулся.

Приподнялся, протер глаза, да ничего не увидел, ибо был слеп, да и ночка-то выдалась темная. А утром узрели чиновники плюмпацийские бредущего великана.

Шел он, склонив голову и прислушиваясь. Так как ноги имел разной длины, то все заворачивал и за ночь далеко не ушел. Обрадовался Днепрянский, схватил рупор и закричал что есть мочи: «Сюда, счастливое чудище!» Разбился от того крика последний хрусталь в Плюмпации, последние деревья выворотились с корнем и последняя рыба всплыла в реках белыми брюхами кверху. Но услышал великан и пошел на зов.

Обиделся король плюмпацийский на такое дело, собрал было рать, да рать слаба оказалась. Позвал чужих великанов, да и те послабее нашего будут. Пробежали они с гиками по земле в одну сторону, прошли в другую и не осталось в краю Плюмпация ни единого целого места. Да и самого Днепрянского в суматохе задавили. Куда же делся император, неизвестно и по сей день. А великан снова заснул. Так и спит до сих пор, хотя сильно исхудал: ведь трава на холме (там, где раньше столица стояла) растет мелкая и место всеми ветрами продувается.