А главное, тайком от мамы провела большую уборку в папином кабинете: книги протерла мокрой тряпкой и расставила по полкам, бумаги и карточки собрала со стола, рассортировала по кучкам и убрала в ящики; самые маленькие карточки поместила в верхние ящики, карточки побольше – в средние, а бумаги – в нижние.

Тут уж Невидимка, что называется, с цепи сорвалась – так ей добрые дела Настины пришлись не по душе.

– Как ты смела прикасаться к моему столу?! – бранилась она папиным голосом. – Ты же всё перепутала! Я теперь неделю не смогу работать!

Потом Невидимка перелетела в маму, а та схватила Настю за плечи и принялась трясти так, что у девочки в глазах потемнело.

– С ума сошла?! Кто же мажет светлые сапоги чёрным кремом?! – вопила злая колдунья маминым голосом.

Но, как ни требовала Невидимка, чтобы Настя рассердилась на папу или маму, нагрубила им, убежала на улицу, Настя не поддавалась. И не напрасно. Потому что на следующий день папа за ужином предложил маме:

– Ириша, давай помиримся и начнём готовиться к переезду. После Настиной уборки мне теперь ничего не страшно.

Настя чуть не закричала от радости. И вовсе не огорчилась, когда мама сердито ответила, что теперь она передумала и переезжать никуда не собирается. Разве не знала Настя из сказок, на какие злые козни способны ведьмы и колдуньи, когда они чувствуют, что их побеждают.

Но папа расстроился. Он ушёл к себе в кабинет, а Настя сказала маме:

– Я знаю одну девушку. Она так сильно любила принца, что всё ему простила. Она даже стала морской пеной, чтобы принц был счастливым. Ты представляешь себе?

– Нет, не представляю, – ответила мама, внимательно глядя на дочь.

– А я представляю, – грустно вздохнула Настя. – Я бы тоже, наверно, простила его.