«Сейчас опять вселится… Нет, вот сейчас, наверно…»

Но Рита лишь попросила:

– Потом посади на место. Ладно? – И грустно добавила: – Мне сегодня по математике тройку поставили. А я на пятёрку отвечала.

Настя разочарованно вздохнула, посадила куклу на этажерку. И тут из кухни донёсся мамин голос:

– Марга-ри-та! Обедать иди!

– Да не хочу я! Чего пристала?! – снова дурным голосом закричала Рита.

Настя быстро обернулась к сестре и увидела то, что ожидала: сверкающие глаза, взъерошенные волосы и скривившийся рот.

«Ну вот, опять! Я же знала!» – подумала Настя и вышла из комнаты.

Квартира, в которой они жили, была тесной: две небольшие комнаты и кухонька. К тому же в одну из комнат Рите с Настей входить не полагалось. Комната эта называлась «кабинетом», и в ней по вечерам, а также в выходные дни работал отец, Юрий Дмитриевич. Он сидел за широким столом, чуть ли не до потолка заваленным толстыми книгами, листами бумаги и множеством маленьких карточек с иностранными словами. Из этих бумаг и карточек, как объяснял Юрий Дмитриевич, должен был получиться толстый словарь, вроде тех, которые громоздились на столе и стояли на полках.

Получалось, что единственным местом, где Настя могла уединиться, служил небольшой чуланчик, точнее стенной шкаф из которого мама велела сделать чуланчик. Туда-то Настя и направилась.

«Наверно, живёт на свете злая колдунья, – затворившись в чуланчике, стала догадываться Настя. – Зовут её Невидимка. Потому что никто её не видит. Она влетает в Риту, и Рита сразу становится злой и грубой. Все думают, что это Рита злится, а на самом деле в ней Невидимка сидит. А когда она вылетает, Рита снова становится хорошей и доброй».

Вечером, как обычно, усадив Настю на диван в своём кабинете, папа читал ей сказки. Читал он замечательно, с выражением и по ролям.