Первые два дня крокодил был счастлив от того, что теперь он важнее крокодила из соседней реки, но потом дела пошли хуже. Из-за рыбки-фонарика ни один зверь не попадался крокодилу в зубы, так что он через несколько дней от голода сделался злющим-презлющим, и даже пытался есть лягушек. Прилипала и подпевала сильно отощали и стали тоже злющимипрезлющими. Но тяжелее всех, наверное, жилось рыбкефонарику. Каждое утро она направлялась к морю, и, едва доплыв со службы домой и не успев как следует поесть, должна была снова плыть на службу. От такой жизни она тоже отощала, и с каждым днем светилась слабее. Зато все звери в лесу были довольны-предовольны.

Вскоре рыбка-подпевала решила, что пора действовать.

- Я в отчаянии, - запищала она в ухо крокодилу, - что изза этого негодного плавучего фонаря ваше превосходительство может подохнуть с голоду! Не пора ли вам ее съесть?

- Съем! - злобно сказал крокодил и лязгнул челюстями.

Прилипала и подпевала страшно обрадовались: как только приплывет рыбка-фонарик, крокодил ее тотчас сожрет, и у них опять начнется сытая жизнь. Так бы оно и случилось, если бы разговор подпевала с крокодилом не подслушали обезьяны.

Когда вечером приплыла рыбка-фонарик, и крокодил стал примериваться, как бы ее поудобнее съесть, на берегу поднялся страшный гвалт.

- А вы слышали? Слышали новости? У соседского крокодила уже пять прилипал и пять подпевал, и целых три рыбкифонарика! Вот у них крокодил так крокодил! А наш так, крокодилишка! Жалко, жалко нашего крокодилишку!

- Гм, - сказал крокодил и выпустил из обоих глаз по огромной крокодиловой слезе.

В эту ночь крокодил охотился как обычно, то есть с рыбкой-фонариком, и опять остался голодным. А когда он отвернулся, чтобы проглотить зазевавшуюся лягушку, подпевала зашипела на рыбку-фонарик: