В общем, мне стало ясно, что жизнь дала трещину. Самое опасное теперь — если оболтусы перепугаются. Могут со страху зарезать и сбежать, не дождавшись выкупа. Холодно стало, очень холодно. И физически, и морально. Отчетливо представилось, что эти недоделки и убить как следует не сумеют. Истыкают ножиком и бросят в подвале еще живым. После чего мне придется несколько часов помирать, а крысы, почуяв свежатинку, начнут меня помаленьку хавать…

Только я успел об этом подумать, как у меня над головой загрохотала передвигаемая мебель, со скрипом открылась деревянная крышка люка. Меня высветили фонарем и опустили лестницу.

— Вылазь, зема! — произнес тот, кто представлялся мне как «майор Агафонов». Обращение показывало, что граждане не собираются пудрить мне мозги и прекращают игру в чекистов.

Они ловко и без лишней грубости выдернули меня из подвала. Даже пиджак не порвали. Мне б его очень жалко было.

— Не замерзли, Дмитрий Сергеич? — осведомился «Агафонов». — У нас есть, чем погреть, Луза?

— Утюгом или паяльником? — пробасил жлобина, который, как мне помнилось, сидел за рулем авто, на котором меня сюда привезли. — Может, сигареткой?

Точно таким же инструментарием и мы пользовались. Правда, начинали не с этого.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я. — Вполне обойдусь. Мне вашего душевного тепла хватило. Не замерзну. Разве вот наручники немного холодят.

— Ничего, — сказал «Агафонов», — потерпишь. Недолго осталось.

— Мне один покойник рассказывал, — осклабился Луза, — что ему в морге совсем не холодно было.

— Стало быть, у тебя пропуск на тот свет уже имеется? — спросил я. — Раз с покойниками общаешься…

Замечание прозвучало странновато. Луза недоуменно поморгал, соображая, надо ли мне бить по морде или нет. Потом решил, что не надо. Спасибо и на том.

— Не будем о грустном, — вежливо произнес «Агафонов». — У нас, корефан, деловое предложение есть. Может, не очень в масть, но это не мы такие, это жизнь такая. Сразу выслушаешь или тебя сначала подготовить нужно?