И он не в шутку собрался прыгнуть в воду. Жаль стало лисице-хитрице зайки. Как-никак, свой человек. И если каждая там букашка начнёт его обижать, тогда и вправду лучше утопиться.

— Стой, погоди, — говорит лисица, — не топись, братец. Я за тебя заступлюсь. Уж я покажу ему, ползуну этому несчастному! Как только увижу, сразу съем его… Будет он знать! Будет он век меня помнить!

— Заступись, сестрица, заступись… Зайка обрадовался и перестал плакать.

Прибежала лисица-хитрица к Берёзовой горе, стала в ложбинке и выглядывает, где тот ёжик, который так безжалостно обидел её приятеля зайку Русачка. Вдруг какой-то тяжёлый колючий клубок камнем упал ей на спину.

— Фф-р-р-р! Пы-ы-ых! — зафыркало и запыхкало над самой её головою. Фф-р-р! Пы-ы-ых!

Лисица, долго не думая, как подпрыгнет, как побежит: по пням да по корчам, по кустам да по зарослям… Только хвост пушистый мелькает, следы заметает.

Ёжик только что перед этим возвращался домой с Берёзовой горы и, как обычно, чтобы сократить дорогу, катился клубком, — где подскоком, а где боком.

Вот во время такого забавного путешествия он и не заметил, как очутился на спине у лисицы: она стояла как раз под самою горою.

Ёжик, бедный, так перепугался, что вцепился лапами в густую шерсть да только фыркает, да только пыхкает. И оторваться боится, чтобы о дерево или пень какой-нибудь не убиться, и на лисице ехать страшно.

Лисица же в этот миг думала, что уже смерть её пришла. Примчалась домой и — в нору. Нора была узкая, только ей самой пролезть, и ёжик сорвался. Обрадовался он и без оглядки покатился назад.

Сидит лисица-хитрица в тёмной норе и не дышит. «Вот это зверь так зверь!.. — думает она. — Ну и отчаянный! Не успела оглянуться, а он уже — и на спину, и душит, и колет. Нет, век не буду сама с ним связываться. За версту обойду, если где-нибудь встречу».

Сидит лисица, а вылезть боится. «Хитрый, — думает, — небось, притаился, ждёт, но нет, не дождаться тебе, топо-тун несчастный: умру, а не вылезу…»