- Ну как? - спросил незнакомый, но очень уверенный в себе голос.

- Работаем... - отозвался Налим.

Прошуршали шаги по траве, проскрипели по крыльцу, протопали по полу. "Агафонов" повернулся в сторону вошедших. Куртка на нем была распахнута, и при свечном пламени я разглядел, что подплечная кобура у лжемайора выпятилась вперед намного больше, чем нужно. Рукоять какой-то тяжелой "пушечки" "глок-17", не иначе - оказалась доступна моему обозрению. Более того, буквально на расстоянии вытянутой руки. Соблазн был велик, но я не рискнул, хотя голова "Агафонова" была повернута не в мою сторону, а Луза вряд ли успел бы со своей точки цапнуть меня за локоть.

- Привет честной компании! - сказал некий весьма облезлый и помятый гражданин, которого Налим почтительно пропустил вперед. Звякнуло бутылочное стекло, вошедший поставил на стол пластиковый пакет, загруженный, поди-ка, закуской и выпивкой.

- Привет-привет, - отозвался "Агафонов". - Чем порадуешь, хозяин?

- Да вот, бутылочку "Привета" взял и так, по мелочи - колбаски, сырку, соленых огурцов, консервы кой-какие. А вышло - за сто тысяч... Обалдеть, ей-богу!

Внешность мужичка мне ничего не говорила. Я его сто лет не видал и на будущее с ним встреч не планировал. Однако, когда он начал выкладывать на стол снедь, взгляд его уперся в меня. И чем больше он приглядывался, тем шире становились у него зенки. Глазки, поначалу совсем узенькие, распахивались, и в них Проглядывало очень неприятное для меня выражение испуга и ненависти. Наконец, когда разгрузка была закончена, дачевладелец - не зря ж его "Агафонов" хозяином назвал - наставил на меня грязный палец и сипло спросил у "майора":

- Ты знаешь, кого взял?