Каким-то образом ему в башку влетела нейролингвистическая программа, дезорганизовавшая деятельность мозга. Соответственно, ее надо было вычислить и подавить. Но это было не очень просто сделать. Во-первых, программа-вирус, оказывается, могла представлять собой набор самых разных сигналов-импульсов. Это могла быть цепь каких-то графических, визуально воспринимаемых символов. Могла быть группа звуковых сигналов, мог быть набор микровибраций или иных осязательных воздействий, наконец, даже некий букет запахов или вкусовых ощущений. Больше того, могла быть какая-нибудь сложная комбинация сигналов-импульсов, для восприятия которой требовалось задействовать все пять групп органов чувств. Например, для "запуска" "программы-вируса" в Васину черепушку ему могло понадобиться увидеть, скажем, красный треугольник, услышать звуки "у" и "ф", ощутить удар током в три вольта, унюхать запах духов "Шанель № 5" и попробовать на вкус лягушку в солидоле. То есть, прежде чем отловить "вирус", надо было знать, как он попал к Васе в башку. А во-вторых - и это было еще сложнее, - требовалось разобраться, какой набор знаков составлял эту программу. Наконец, нужно было вычислить, каким способом подавить зловредную программу и стереть ее из Васиной памяти.

При этом Ленка-Танька постоянно задавала вопросы, как и при каких обстоятельствах что происходило. Там, в заброшенном кишлаке. Естественно, что мне там было больше делать нечего, кроме как наблюдать за природой, погодой и пением птиц. Вместе с тем многое из того, на что я не обращал внимания - и не мог обратить, если уж честно! - могло, оказывается, иметь самые серьезные последствия для Васи. Хрюшка ругалась, называла меня остолопом, но вспомнить те мелкие подробности, какие ее интересовали, я так и не смог.

Кое-что она, конечно, сумела. Прежде всего установить, что Вася, похоже, пострадал от того самого оружия, которое обслуживал. То есть, от ГВЭПа. Я в принципах работы генератора вихревых электромагнитных полей не разбирался.