– Вот он, жених мой, матушка! – обрадовалась синеглазая дочь.

– Как же так! Мой ведь жених это! – воскликнула голубоглазая.

– Нет, мой! – возмутилась зеленоглазая.

– Нет, мой… – молвила кареглазая дочь, заливаясь слезами горючими.

Небывалое дело! Жених-то один, а невест – четыре.

– Сказывай, гость долгожданный. Поглумиться пришел али свататься? – спрашивает матушка.

– Свататься, – отвечает жених.

– Четыре дочери у меня. Все красавицы да умницы! К которой из них сватаешься?

Загрустил жених, посмурнел лицом. Молчит, взор соколиный в пол опустил.

Непрост выбор-то, ох не прост! Сердце-то трепещет, будто пичужка в силках, на волю просится.

– Равно любы мне все четверо, – молвит жених.

– Виданное ли дело, четырех зараз сватать! – сердится матушка.

И хочется ей прогнать взашей жениха непутевого, а внучков понянчить пуще того хочется.

– Мне-то, матери, они словно пальцы на руке: какой не кусни – равно больно. Ну да помогу я тебе. Дочери мои – рукодельницы, шить-вышивать мастерицы. Хоть и одна игла-то на всех, но вышьют они по платку узорному, и чья работа краше тебе покажется, ту и замуж возьмешь.

Сказано – сделано.

Села синеглазка вышивать. Дивится жених: по черному полю серебряной нитью затейливый узор идет, жемчуга в серебре так и горят! Красота неземная, несказанная!

А тут голубоглазка за вышивку принялась. Так и мечется игла – стежок за стежком, а из-под иглы узор уж проступает – звонкий, смешливый, как и сама рукодельница. И столько в нем тепла, столько света!

Взялась за иглу зеленоглазка, и потек узор изумрудный, певучий, а по зелени – цветы: васильковые, лазоревые, алые, розовые. Глаз не оторвать от дива такого!

Четвертая дочь принялась платок свой вышивать. Золотой узор, багряные завитки да по синему фону… Мудрено выбрать-то! Красота-то небывалая!