– Что, Миша, неужели растяжки или «лягушки»? – спросил Александр.

– Нет, командир, ловушек ни впереди, ни во флангах нет, а вот проходик небольшой к краю обрыва имеется.

– Где?

– А вон, за кустом, – указал Шепель на росший между валунами кустарник.

И действительно, за ним открывалось небольшое узкое пространство в виде эллипса, подходящее к краю обрыва. Более того, в узкой, дальней части пространства проглядывалась яма, неглубокая и неширокая, размером с окоп для стрельбы лежа.

– Ну, ты и глазастый, – проговорил Дрозденко, – я бы ни за что не увидел проход.

– Потому, Андрюша, наш доблестный командир всегда на самые сложные задания посылает меня. Мне, конечно, от этого не легче, но иногда льстит самолюбию.

Тимохин повернулся к Дрозденко:

– Проверь, Андрей, площадку на предмет пригодности для ведения наблюдения за лагерем «духов».

– Есть, командир, выполняю.

Капитан по валуну обошел куст и вошел на площадку, имевшую песчаную поверхность; песок был и на дне ямы. Прилег в канаву, продвинулся немного вперед. Где-то с минуты три лежал, не шевелясь, глядя вниз через прицел, затем отполз от края, поднялся и вышел к группе, срубив куст несколькими ударами десантного ножа. Доложил Тимохину:

– Отличная позиция для наблюдения, командир! Весь лагерь как на ладони, кроме западного поста охранения.

– Что высмотрел?

– Лагерь содержится в порядке. Разведданные подтверждаются – вдоль подножия противоположного перевала пять свежих каменных домов с плоскими крышами. Между третьим и четвертым домом, если считать слева, – дощатый сарай, возле него «дух»-часовой.