— Как бы мне узнать, смогу ли я такой обед съесть? — спросил Пшеничное Зерно.

Побежала девушка в медный замок, и столько еды ему наготовила — самому Салкосте впору.

Сел тут Пшеничное Зерно за стол и мигом съел несколько печей хлеба, бочку с вином да два бочонка водки до дна осушил, а как пятого быка доел, стал девушку просить, чтобы она ему шестого зажарила, а то он, пока ел, проголодался…

Не успел Пшеничное Зерно как следует отобедать, послышался вдруг такой страшный шум, что весь дворец затрясся.

— Что это?

— Салкостя возвращается! — испугалась девушка. — Он так всегда делает, за тысячу верст свою палицу вперед посылает!

Глядят они — глазам своим не верят: ударилась палица о медные стены замка, поднялся гул и грохот, широко распахнулись ворота, влетела палица в светлицу, где обедал Пшеничное Зерно, прыг на стол, а оттуда на гвоздь и повисла на стене.

Легче Ветра со страху побелел, а Тяжелее Земли ладошкой себе рот и заткнул, чтобы не крикнуть от испуга. Встал Пшеничное Зерно, схватил колдунову палицу, размахнулся, раскрутил ее трижды, да швырнул назад, откуда прилетела. И полетела назад палица. Летела, летела, покуда Салкостю-колдуна по лбу не ударила. Тот, ничего не зная, домой шел!

Упал колдун наземь, лежит, шишку на лбу щупает. Понял он, что дома у него неладно. Ухватил Салкостя свою палицу, полетел-помчался туда стрелой, а свою бороду в девяносто девять саженей, чтобы не мешала, за деревья не задевала, на руку накрутил. Прилетел, видит: сидит у ворот Пшеничное Зерно, жив-здоров.

— Так это ты был, Пшеничное Зерно?

— Я, Салкостя…

Испугался колдун. Не забыл он еще, как с Пшеничным Зерном боролся. Знал колдун, что последний раз он богатыря только хитростью одолел.

— Как нам биться? — спрашивает. — Будем бороться или мечами рубиться?