— О-ох, лентяи вы мои, — отвечал им отец, — я же вам сказал, нечем мне вас кормить и работать на вас я больше не хочу и не буду. Вставайте, отправляйтесь по белу свету счастья искать.

Тут лентяи не на шутку испугались. Испугались, и ну с испугу вставать-подниматься. И так давно они с места не двигались, что им все казалось, вот-вот у них либо нога, либо рука оторвется, сломается.

Но, к их удивлению, ничего такого не случилось. Вышли лентяи во двор, с превеликой жалостью друг на друга поглядели и пошли прочь из дому. Янош встретил их громким смехом.

— Ну что, решились-таки, удальцы?

— Ты… — начал было один из братьев, но, вспомнив, что среди них уже есть один, который перестал быть лентяем, не закончил, ожидая, что тот за него доскажет. А тот и не думает говорить. Достаточно с него и того, что встать пришлось. Стоят лентяи, спиной стены избы подпирают, а отец глядит на них и говорит:

— Ах, вы, мои лежебоки! Советов я вам давать не стану, потому что с тех пор, как я вас помню, я все вас учил, все советовал, а ничего-то к вам не пристало. Но хоть одно запомните: будьте вежливы, — с людьми повстречаетесь, не забудьте с ними поздороваться. Поняли?

— Поняли, батюшка! — воскликнул Янош, а лентяи только грустно головами кивнули.

Обнял отец каждого из них на прощание, — лентяи-то они, а все же его кровь и плоть. Прижал он и Яноша к груди, и пошли братья по белу-свету счастья искать.

Пошли они, да так быстро, что даже улитки их обгоняли и радовались: вот, мол, не мы, оказывается, самые медлительные. День пути для лентяев на целый месяц растянулся. Видит Янош такое дело, собрал их, да и говорит:

— Послушайте, братцы! Я придумал, как нам скорее идти!

— Ско?.. — удивленно начал один из лентяев.

— …ре?? — продолжал другой.

— … е??? — с испугом докончил третий. Улыбнулся Янош и крикнул:

— Ну да, скорее! Что, не нравится?! Вот как мы сделаем! — Выбрал он хорошую хворостину, потолще, и начал ею по воздуху хлестать.