Поблагодарил Янош старика и пошел братьев будить. А те на обочине лежат, храпят.

— Вставайте, братцы! Пора и нам в путь-дорогу! — крикнул им Янош.

Но лежебоки только тогда в путь пустились, когда за спиной у себя опять услыхали свист хворостины. Зевая да потягиваясь, они еле на ноги повставали. Подстриг их Янош, рубахи им сменил и погнал братцев дальше. В каждом селе, через которое проходили, он оставлял по одному брату.

Наконец, остался он один. Пошел Янош прямо к тому лесу, где лежало имение графа, о котором ему встречный старик рассказывал.

Темно в лесу. Остановился Янош, бросил хворостину и вырезал себе из молодого дубка здоровенную дубину. Идет, посвистывает. Вдруг из-за дерева выходит ему навстречу старая-престарая да косая старуха, страшнее смерти. Нос у старухи длинный, как клюв у совы, книзу загнут.

— Стой! — крикнула, и страшно отдался ее голос в лесу. — Как ты смеешь по моим владениям расхаживать?

— Добрый день, тетенька! — вежливо поздоровался Янош, как его учил отец. — Я не знал, что этим лесом ходить нельзя.

— Счастье твое, что ты меня тетенькой назвал, — сказала старуха. — А не то я бы тебя здесь же на клочки разорвала! Лес этот мой, ты это должен знать! Да возможное ли это дело, чтобы ты обо мне не слыхал?

— А вот и не слыхал! — отвечает Янош.

— Я — Колдунья-Железный-Нос, — говорит старуха, а сама одним глазом на Яноша поглядывает, не дрожит ли тот со страху.

— А я — Янош, — спокойно ответил ей парень, не сморгнув.

— И ты не дрожишь передо мной? — грозно спросила колдунья. — Гляди! — Взмахнула она рукой и целую рощу деревьев опрокинула. Еле-еле успел Янош посторониться.