23. Знай, мечи Его не рассекают, и огонь не сжигает, Партха; не увлажняет Его вода, Его ветер не иссушает. 24. Нерассекаемый, несожигаемый, неувлажняемый, неиссушаемый, неколеблем, знай, этот Вечный — вездесущий, стойкий, нетленный. 25. Его знают невообразимым, неколеблемым и неизменным; потому — ты, таким Его распознав, сокрушаться уж больше не должен. 26. Но и если Его полагаешь вечно гибнущим, вечно рожденным — все равно, о могучерукий, ты не должен о Нем сокрушаться. 27. Неизбежно умрет рожденный, неизбежно родится умерший; если ж все это неотвратимо — то к чему здесь твои сожаленья? 28. Не проявлено тварей начало, не проявлено их окончанье, они явлены лишь посредине: так о чем же тогда сокрушаться? 29. Чудом кто-то Его увидит, чудом кто-то другой о Нем скажет, кто-то третий — чудом услышит; но Его ни один не знает. 30. Когда гибнут тела, Воплощенный ни в одном из них не умирает; это значит: о Нем во всех существах сожалеть ты, Арджуна, не должен. 31. Также, дхарму свою соблюдая, ты в бою колебаться не смеешь: помышляя о долге, сражаться — это благо для кшатрия, Партха! 32. Когда в битву такую вступает, исполняется радости кшатрий, словно дверь приоткрытую рая пред собою увидел внезапно. 33. Если ж ты эту славную битву вопреки своей дхарме покинешь — то, свой варновый долг и славу