- Пойми, друг, - сказал Намордник, - очень хочется на чью-нибудь морду намордиться, но не видать ничего подходящего.

Надо сказать, что Намордник этот раньше носила собака, но сбросила его, потому что решила больше никогда в жизни не кусаться. И вот теперь Намордник гулял по городам и сёлам и, как уже говорилось, встретился с Напёрстком.

А Напёрсток с работы сбежал.

- Хватит! - говорил он. - Надоело! Невозможно всю жизнь толкать иголку. Лучше уж быть колокольчиком.

- Колокольчиком? - удивился Намордник. - Да ведь у тебя язычка нет.

- Язык можно достать.

Так они и бродили. Намордник морду искал. Напёрсток - язык.

Встретился им - Мусс. Ну, сладкий такой, вкусный, важный и надутый господин. А по-латышски, между прочим, Мусс так и называют - Надутень.

- Эй ты, Мусс-Надутень, - сказал Намордник, - говори прямо: у тебя морда есть?

- Что вы?! - напугался Мусс. - Морда? Откуда?

- Только не прикидывайся, - угрожающе сказал Намордник. - Кусаться небось умеешь?

- Не-ет, - ответил Мусс.

- И никогда никого не кусал? Только не врать!

- Нет, никогда никого! Если только меня перекислят, ревеня в меня переложат - чуть язычок покусываю.

- Ага, покусываешь. А сам врал, изворачивался. А ну подавай сюда свою морду!

И Намордник бросился вперёд. Но Мусс легко проскользнул через кожаные ремешки. У него ведь и вправду не было никакой морды. Так, какая-то расплывчатая физиономия.

Намордник хотел кинуться ещё разок, но тут объявилась Миска.

- Что вы делаете! - закричала она. - Как вам не стыдно! Ведь это самый нежный, самый сладкий, самый вздутый Надутень. Только взбитые сливки могут сравниться с ним. Иди сюда, милый. Иди ко мне, родной.

И Миска всосала в себя Мусс да ещё крышкой прикрыла.

- А если вам язык нужен, - сказала она, успокоившись, - вон корова на лугу, у неё спросите.

Корова щипала клевер. Это был второй клевер нынешнего лета. Первый клевер уже скосили, и вырос второй. Вот корова и щипала второй клевер, помахивая при этом языком.