«Бух-бух-бух!» – забухало сверху.

– Вылез куда-то, – заметила неизвестная личность. – Во по брюху молотит!

– Эй! Черепаха! – закричал Крокодил. – Спой что-нибудь! Я тебя как большую песню съел, хе-хе... А ты...

– Слышишь? – сказала Черепаха.

– Ха! Крокодила слушать! Какая же ты песня, если ты – Черепаха?

– Я пою...

– Ладно. Споёшь, – и неизвестная личность продолжила свой рассказ, а Крокодил поплыл дальше.

– Поползли мы... Я – впереди, Питончик – сзади... Только, значит, ночным свежим воздухом донесло, как этот, как его...

– Питон! – подсказала Черепаха.

– Да нет, Крокодил ка-ак чихнёт! Зубы – бац! – вот настолько прошли. И держит. А мы – в горле стоим. Осталось-то по языку перебежать, и всё.

– Ох-х!..

– Затаились. Не дышим. А Питон и шепчет: как откроется, я – первый, я – длинный.

– Что, что откроется? – от волнения у Черепахи осип голос.

– Да пасть! Ну, ты прям!.. Совсем не сечёшь! Открылся. Питоша пошёл. А воздух свежий, хороший, у него возьми и закружись...

– Голова?

– Ну! В Крокодиле-то душно было...

Выполз он до половины и лежит. Тут я...

– Не знаю, кто ты, но ты – молодец! – сказала Черепаха.

– ... по языку проскакала, хвать его – и тащу.

– А Крокодил?

– Глаза вытаращил! Спит.

– Ой!..

– Тяну я удавчика, а сама думаю: и на что я его вытаскиваю, ведь съест! И действительно, вытянула, отползли мы в сторону, а он и говорит: «Спасибо, Мартышка! Хочешь, я тебя съем?» Ну, я убежала...

– Как же ты опять в Крокодиле оказалась?

– Ха! Как? Сижу, солнышко светит. Слышу: кто-то поёт. Я, говорит, на солнышке лежу! И я легла. Только глаза закрыла – рраз! – и в Крокодиле. Я бы этих песенников!..

– Бедная Обезьянка!

– А ты откуда знаешь, что я есть Мартышка? В темноте видишь? Змея!