– Про меня? В песне? Это немыслимо! Невероятно! Так не бывает! Про меня?

– Да.

– Так спойте же скорее! Теперь я понимаю, что не зря жил!

– Вот слушайте! И Львёнок запел:

– Крокодил-дил-дил плывёт...

– Это – про Крокодила, которого вы съели.

– А дальше – про вас,

– Пойте же, пойте!

– Носорог-рог... – начал было Львёнок. – Нет, забыл.

– О! Вспомните!

– Там сперва про Крокодила, а потом... Нет, сперва про вас...

– Ну! Ну! Это будет единственным оправданием носорожьей жизни!

– Вы... – Львёнок даже зажмурился, чтобы лучше вспомнить. – Вы – идёте...

– О, всю жизнь! Иду и иду, иду и иду...

– Да, точно! Вот!.. Нет, не помню... Утром! Встретимся утром! У меня голова болит! Проснусь и вспомню!

И убежал.

А Носорог, оставшись один, снова поднялся на задние лапы и, обратив печальные глаза к звёздам, произнёс:

– Про меня – в песне! Ты, говорит, – идёшь! А ведь как верно: иду и иду, иду и иду... Немыслимо!

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ, В КОТОРОЙ КРОКОДИЛ СЪЕЛ ПЕСНЮ, А ЧЕРЕПАХА ПОДУМАЛА, ЧТО ЛЬВЁНОК ИСПУГАЛСЯ И УБЕЖАЛ

На следующее утро Черепаха лежала на песке, ждала Львёнка и сочиняла для него новую песню.

– Лижет жёлтую волну голубой песок, – подбирая мелодию, мурлыкала Черепаха. – Положи мне, львёнок, лапу прямо на висок.

Голова болит, болит...

А в это время из-за куста высунул голову Крокодил.

«Хе-хе! – подумал он. – Надо подкрасться, чтобы меня не заметили». – И пополз.

Голова болит, болит, рядом львёночек стоит... – пела Черепаха.

– Хе-хе!..

– Это ты, Львёнок?

– Ага, – сказал Крокодил и разинул страшную пасть.

– Ой! Что это? – только и успела вскрикнуть Черепаха.

А Крокодил погладил себя лапой по животу и спросил голосом Львёнка:

– Как ты себя чувствуешь, Большая Черепаха?

– Львёночек, где ты? Я ничего не вижу!

– Я здесь, здесь! – голосом Львёнка сказал Крокодил. И пробормотал: – Тута! Хе-хе.