Всю свою жизнь Римо искал любовь. Отчасти он нашел ее в старике корейце, который относился к нему со строгостью, а иногда и с презрением и все же отечески любил его.

Римо всем был обязан Чиуну.

Хотя, по сути, он никогда ничего и не имел. Ни жены, ни близких. А о своей работе он не мог никому рассказать даже по секрету. Да и некому было рассказывать.

Только теперь после нелепой гибели Роджера Шермана Ко Римо вдруг понял всю никчемность своего существования.

За те двадцать лет, в течение которых он являлся секретным убийцей, Америка не стала раем. В школах то и дело звучали выстрелы; на улицах царили страх, наркотики и насилие. Даже национальный капитал стал неуправляемым. Страна находилась на грани мятежа. Казалось, еще немного – и введут чрезвычайное положение.

Чиун же не уставал повторять, что Америка обречена. Полагаться на правление народа и для народа было величайшей глупостью. Кореец уверял, что Америке необходим император, ибо в противном случае власть в стране захватит мафия, и настаивал на том, что рано или поздно от Соединенных Штатов останется одно воспоминание. Даже самые могущественные империи исчезают с лица Земли. Просто с Америкой это произойдет быстрее, говорил он, потому что страной правят идиоты.

Случалось, Римо склонен был согласиться с ним. Президенты, один за другим, оказывались не в состоянии управлять ситуацией, будучи повязанными по рукам и ногам Конгрессом и прессой. Римо почти не сомневался, что конгрессмены все сплошь наркоманы, разубедить его могло бы лишь обязательное публичное освидетельствование депутатов. Америка, дойдя до рубежа столетия, словно оцепенела. Хуже того, она трещала по швам.

Римо с легким сердцем вышел бы из игры.