В заключение дон Вихрь растрепал деревья и женщин и вывернул наизнанку несколько зонтиков.

Так он резвился и безобразничал весь день. А когда наступила ночь, дон Вихрь вдруг застонал и заплакал, да так жалобно: "Айййй!.. Ойййй!.. Уйййй!.. Ууууу!..".

Асулита слушала, слушала, а потом отправилась в комнату, где спал брат.

- Я никак не могу уснуть, - сказала она. - Все время кажется, будто дон Вихрь жалуется на что-то, и мне очень грустно. Наверное, он искололся в темноте о стрелки на флюгерах.

- Ты права, - ответил Ромпетаконес, - но не беспокойся, я чтонибудь придумаю.

И в самом деле, когда пришло утро, он взял молоток, вылез через чердачное окно на крышу, оттуда перебрался на соседний дом, прошел по крышам еще трех зданий и наконец увидел флюгер. Мальчик постукал молотком по острому концу стрелки и затупил ее.

- Вот тебе, вот тебе за твои проделки! - приговаривал он. - Не колись, не колись! Ты же слышишь, что ветер плачет, а все колешь и колешь его целую ночь напролет. Нехорошо это!

Потом он перебрался по домам Солнечной улицы на другие крыши и затупил стрелки еще на двух флюгерах.

Днем, когда Ромпетаконес возвращался из школы домой, на него вдруг налетел дон Вихрь и сорвал с головы мальчика шляпу. Однако тут же вернул ее на место, и Ромпетаконес услышал, как ветер смущенно пробормотал:

- Ах, что же это я! Ведь это тот самый мальчик, который за меня вступился!

Дон Вихрь больше не стонал и не плакал. Он весело носился по улицам и, когда ему попадалась какая-нибудь бумажка, начинал ее подбрасывать и гонять, словно мячик. Заметив, что ветер очень увлекается этой игрой, Ромпетаконес смастерил для него бумажные самолетики, и дон Вихрь два дня подряд только и делал, что запускал их то в одну сторону, то в другую, как маленький.

Но давно известно, что ветер - ужасный непоседа и вечный странник, поэтому на третий день утром жители Города Цветных Ленточек обнаружили, что его и след простыл.