Девочка ростом мала, а к работе приучена. Все у нее в руках спорится. В миг в доме прибрала, опару поставила, а пока тесто подходило, шерсти напряла. Поглядела вековуха, как ловко гостья с хозяйством управляется, и задумала ее у себя оставить. Между тем девочка дела закончила и спрашивает:

— Дашь ли теперь мне водицы целебной?

Ведьма и рада бы отказать, а не может: если человек три задания выполнил, просьбу его надо исполнить, иначе колдовство уйдет и превратится водица из волшебной в простую.

— Так и быть, бери, — отвечает вековуха. — Только, чур, уговор. Если ты в другой раз ко мне за водицей придешь, то, не обессудь, останешься у меня жить.

А сама девочке кувшин протягивает. С виду хороший, крепкий, но в донышке у него трещинка неприметная.

Обрадовалась девочка, старуху поблагодарила, кувшин наполнила и побежала домой. Бежит со всех ног и не видит, что вода по капле из кувшина вытекает. Спохватилась, когда кувшин наполовину опустел.

"Видно, расплескала по дороге", — огорчилась девочка. Замедлила шаг. Осторожно ношу несет, а вода все убывает. Пока добралась до опушки, где их избушка стоит, — и донышко стало видно. Только тут девочка заметила, что кувшин худой. Заплакала бедняжка горючими слезами, на землю без сил опустилась и видит: где последняя капля упала, выросла трава с листьями круглыми, блестящими, темно-зелеными. Оглянулась, а трава эта вдоль всей дорожки поднялась.

"Может, к ним сила живой воды перешла?" — подумала девочка. Сорвала она листок, приложила к израненной руке, боль и прошла.

Обрадовалась девочка, что не надо ей к ведьме возвращаться. Стала она отца отваром из целебных листьев поить. Лесник и поправился. Зажили они по-прежнему. А травой этой с тех пор кашель лечат, раны заживляют. Растет она всегда вдоль дорожек и тропинок. Так ее и зовут — подорожник.

КАЛЕНДУЛА, ИЛИ НОГОТКИ