— С добрым утром, — сказал Кролик. — Как себя чувствуешь, Матушка Корова?

Он спрыгнул с забора и поскакал к ней поближе: липпити-клиппити, липпити-клиппити…

— Плохо, Братец Кролик, совсем никуда, — сказала Матушка Корова — Всю ночь промаялась. Никак не вытащу рог. Вот ухватил бы ты меня за хвост, я бы вырвалась как-нибудь, Братец Кролик.

Тут Братец Кролик подошёл немножко поближе, но не очень-то близко.

— Дальше нельзя мне, — сказал он. — Ты ведь знаешь, я слабоват. Могу надорваться. Ну-ка, Матушка Корова, ты тяни, а я понатужусь!

Тут Корова вырвала рог да как припустит за Кроликом! Понеслись они по дороге; Кролик — ушки назад, а Корова — к земле рога, хвост крючком. Кролик вперёд ускакал, да вдруг с разлёту — в терновый куст. Подбежала Корова к кусту, а из-под куста голова торчит — глаза большие, как пуговки.

— Здравствуй, Матушка Корова! Далёко ли бежишь? — спросил Братец Кролик.

— Здравствуй, Братец Большие Глаза! — сказала Матушка Корова. — Не пробегал тут Братец Кролик?

— Вот только-только пробежал, — сказал Кролик. — Да усталый такой, запыхавшийся.

Тут Корова — во всю прыть по дороге, будто псы за ней по пятам.

А Кролик — тот лежал под терновым кустом и катался со смеху, пока у него не закололо в обоих боках. От Лиса ушёл, и от Сарыча ушёл, и от Коровы ушёл — как же тут было не смеяться?

В гостях у Матушки Мидоус

Джоэль опять приготовился слушать, а дядюшка Римус взял кочергу и сдвинул головешки, чтобы веселей полыхал огонь.

А потом начал:

— Ты знаешь, конечно, что Кролик был не в ладах с Коровой с тех пор, как выдоил у неё молоко.

Вот один раз, когда она гналась за ним, да так быстро, что перебежала через собственную тень. Братец Кролик надумал свернуть с дороги и навестить своих добрых друзей — Матушку Мидоус с девочками.