По цветам лотоса, что цвели у нее в волосах, - бедный Инду сразу узнал добрую богиню Сриаканте, супругу божественного Сиве, и пал ниц перед нею, пораженный нестерпимым блеском ее глаз!

- Встань, Инду! - сказала богиня, и при звуках ее голоса еще больше запахло в воздухе цветами, а во рту Инду стало так сладко, как будто он только что наелся варенья из имбиря.

- Встань, Инду! - повторила богиня. - Разве ты не с чистым сердцем возлагал цветы на алтари богов? Разве не жертвовал тяжелым трудом заработанной рупии на бедных, живущих при храме? Разве не любил в час досуга посидеть под священным деревом Ботри, деревом, под которым снизошло вдохновение на Будду, и разве ты не отдавался под этим деревом мыслям о божестве? Разве ты убил в своей жизни хоть муху, хоть москита, хоть комара? Разве ты бил тех слонов, при которых служил проводником? Разве ты сопротивлялся, когда тебя били? Разве ты, когда умирал с голода, убил хоть одно из творений божиих, чтоб напитаться его мясом? Разве ты сказал хоть слово тому сэру, который избил тебя до крови палкой только за то, что ты нечаянно толкнул его, неся тюк, своей тяжестью превозмогавший твою силу? Отчего же ты не дерзаешь взглянуть прямо в очи твоей богине?

- Нет! - отвечал Инду. - Я ничего не делал, что запрещено. Но меня слепит, богиня, солнечный свет от глаз твоих.

- Встань, Инду! - сказала богиня. - Мой взгляд огнем слепит только злых, и тихим светом сияет для добрых.

Поднялся Инду, - и был взгляд богини, как тихое мерцание звезд.

- Ты ничего не делал, что запрещено! - сказала богиня с кроткой улыбкой, и от улыбки ее расцвели розовые лотосы. - И Тримурти хочет, чтоб ты предстал пред лицом его и видел вечную жизнь пред тем, как увидеть вечный покой. И предстал бедный Инду пред престолами Тримурти. Пред тремя престолами, на которых, окруженные волнами благоуханного дыма, сидели Брахма, Вишну, Сиве.

- Я дал ему жизнь, - сказал Брахма, - и он не употребил ее, чтобы отнять жизнь у другого!