— В ноябре начались неприятности с арендой, — Ольга уже не спрашивала, отвечала сама.

Под производство Осин снял кусок механического цеха на одном из заводов. Едва он обосновался, у него потребовали увеличить оплату, стали отключать свет, отопление. Четко отлаженная методика «выкручивания рук» действовала с катастрофической методичностью, выжимая из арендатора деньги.

— В декабре ты узнал про Маринины шашни.

Присутствие Марины в доме не делало Осину чести. Для таких — бывших в употреблении дамочек снимают квартирки, на таких тратят деньги, таких посещают пару раз в неделю. Он заигрался в благородство, увлекся. Да, Маринка единственная не бросила его в беде, единственная боролась за него с ним самим и проклятой водкой. Она вытащила его из запоя, вынянчила, не допустила гибели, деградации, может быть смерти. Она очень помогла. Но разве это повод прощать измену? Нет! И еще раз, нет!

— В феврале, — Ольга сделала красноречивый жест в сторону разбитой физиономии, — тебя ограбили. На лицо явный заговор. Кто-то сознательно вредит тебе. Изводит.

— Не преувеличивай, — не очень уверенно запротестовал Осин. Ольга была убедительна. События последних полутора лет укладывались в систему. Весьма неприятную, стоило признать. Виктор мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Ольга многого не знала, иначе дополнила бы перечень.

С недавних пор Виктор не мог иметь больше детей.

Доктор Кравченко, нарколог, у которого Виктор лечился от алкоголизма, предложил сделать всестороннее исследование.

— У вас кажется, есть дочка? — полюбопытствовал, проглядывая результаты анализов.

— Да, шестнадцать лет, — ответил Осин.