Вышла мышка Прокопьевна — платочек в горошек, очки с одним стеклышком — на остром носу.
— Возьмите наперсток.
Обрадовалась бабка Анфиса:
— Я тебя не так, как мышей, — до дверей, я тебя и с крыльца провожу.
Вздохнула мышка Прокопьевна, сняла с носа очки с одним стеклом, положила в узелок — и за порог. Бабка Анфиса ее проводила. Только Прокопьевна из дому, Пашутка на порог.
— Бабка Анфиса, где мой свисток?
Стала Анфиса свисток искать. Искала везде, и курятник отворяла, и с гнезд всех кур сгоняла. Искала, искала, пока не устала.
— Теперь ты, Василиса, ищи.
Василиса чердак перерыла, сеновал переворошила. Нету Пашуткиного свистка.
— Ты, дед Полешко, свисток ищи.
Дед Полешко свисток искал — всю поленницу разобрал. И дом, и двор — все вверх дном. Ходит бабка Анфиса, бормочет:
Хмурится Василиса:
— Все мышки уже далеко.
— А я, мышка Прокопьевна, тут!
Вбежала Прокопьевна, узелок развязала, очки с одним стеклышком достала. Поискала за печкой, порылась под крылечком и нашла Пашуткин свисток. Обрадовался Пашутка.
— Мы тебя, Прокопьевна, и до ворот проводим.
Проводили Пашутка с Анфисой Прокопьевну, вернулись домой — Василиса сама не своя. Во все углы тычется, плачет, мяучит:
— Полосатый котенок пропал!
— Под Пашуткиной шапкой смотрела?
— Смотрела.
— А в сундуке? А в поддувале? А в сапоге?
Полосатого звали, искали, стращали — уши надрать обещали. Нет, не нашли Полосатого. Бабка Анфиса вздыхает:
— Надо Прокопьевну звать. Приходи, Прокопьевна, выручай, Прокопьевна.
— А что потерялось?
— Мой Полосатый пропал.
Прокопьевна свой узелок развязала, надела на нос очки с одним стеклышком. Залезла в погреб, бабку Анфису с Василисой зовет.