— Ишь какой учтивый, шельмец, — проворчал Доувер. — Но я должен сказать, что это говорит в его пользу.

Выставив подбородок на полдюйма вперед, Коски, как клещами, сжал зубами свою трубку.

— Учтивый! Черт бы его побрал! Да этот учтивый идиот, скорее всего, переломает весь мой корабль! — Он передернул плечами, выражая свое возмущение, и снова схватил передатчик. — Вахтенному офицеру Торпу! Держите людей наготове, чтобы обеспечить безопасность этой «птички», когда она будет садиться. Но ради Бога, держите людей под прикрытием до самого момента посадки, и держите поблизости аварийную команду.

— В данный момент, — спокойно сказал Доувер, — я бы не поменялся местами с этими ребятами наверху даже за всех секс-бомб Голливуда.

— «Катаваба», — прикинул Коски, — не может стать против ветра, потому что колебания верхней части корабля нанесут вертолету удар такой силы, что он просто рассыплется. С другой стороны, если корабль поставить на траверс, будет слишком сильная бортовая качка; и вертолет не сможет сесть точно на дорожку.

Однако здравый смысл и опыт, наряду со знанием особенностей управления «Катавабой», позволили ему принять правильное решение.

— Мы сможем принять вертолет, встав по ветру и поперек волны. Сбавить скорость и поменять курс!

Доувер кивнул и исчез в рубке. Через несколько секунд он вернулся.

— Согласно приказу, корабль поставлен поперек волны и так твердо, как позволяет море.

Обменявшись рукопожатием. Коски и Доувер начали напряженно высматривать пробивавшийся сквозь туман желтый вертолет. Он летел по ветру над оставляемым кораблем следом. Под углом в тридцать градусов он приблизился к корме «Катавабы». И хотя ветер страшно трепал «Улиссес», пилоту каким-то невероятным способом удавалось удерживать его в нужном положении. Примерно в ста ярдах от кормы вертолет начал сбавлять скорость, пока не завис, словно колибри, над то вздымавшейся вверх, то падавшей вниз посадочной площадкой.