— Командир Коски? Ханневелл. Доктор Уилли Ханнерелл. Извините за причиненное беспокойство.

Коски встал и пожал Ханневеллу руку.

— Добро пожаловать на корабль, доктор. Пожалуйста, садитесь. Выпейте чашечку кофе.

— Кофе? Я его плохо переношу, — грустно сказал Ханневелл. — Но за каплю горячего какао я бы продал душу.

— Какао у нас есть, — ответил Коски. Он откинулся в кресле и громко произнес: — Брейди!

Из камбуза появился стюард, одетый в белый китель. Он был худой и высокий, судя по походке — техасец.

— Да, капитан. Что прикажете?

— Чашку какао для гостя и две чашки кофе для лейтенанта Доувера и… — Коски остановился и вопросительно посмотрел на Доувера. — Мне кажется, мы где-то потеряли пилота?

— Он будет через минуту. — На лице Доувера отразилась обеспокоенность, как будто он хотел от чего-то предостеречь Коски. — Хочет удостовериться, что вертолет надежно привязан.

Коски снова повернулся к стюарду.

— У тебя там все есть, Брейди? И принеси кофейник. Может быть, мы захотим еще.

Брейди понимающе кивнул и вернулся на камбуз.

— Это же настоящее счастье, — заметил Ханневелл, — оказаться вновь в надежных стенах, а не в вибрирующей кабине, когда между тобою и бушующей стихией практически ничего нет, кроме пластиковой перегородки, — от этого можно и поседеть.

Он провел рукой по волосам вокруг лысины и улыбнулся.

Коски поставил чашку на стол. На его лице не было улыбки.

— Сомневаюсь, доктор Ханневелл, что вы действительно представляли себе, насколько вы были близки к тому, чтобы совсем лишиться волос, как, впрочем, и головы. Полнейшее безрассудство со стороны вашего пилота лететь в такую погоду.

— Могу вас заверить, сэр, что этот полет был совершенно необходим. — Ханневелл произнес эти слова очень доброжелательно, видимо, так он обращался на лекциях к своим ученикам. — Вам, вашему экипажу, вашему судну выпал жребий выполнить жизненно важную задачу, и время сейчас играет главнейшую роль. Мы не можем позволить себе потерять хотя бы минуту.