— Боже! Как такой громила, как Доувер, втискивается сюда?

— А вы сильно задержались, — зевнул Питт. — Я ожидал вас несколькими часами раньше.

— Не мог же я прийти к вам, как на явочную квартиру, прячась за каждым углом или пытаясь пролезть через вентиляционную трубу. Мне нужно было найти какой-нибудь предлог, чтобы встретиться с вами.

— Предлог?

— Да. Вам привет от командира Коски. Обед подан.

— К чему эти уловки? — ядовито спросил Питт. — Нам нечего скрывать.

— Нечего скрывать! Ничего себе — нечего скрывать! Вы заврались вчера. А теперь спокойно заявляете, что нам нечего скрывать! — Ханневелл покачал головой. — Мы оба будем приговорены к расстрелу, когда береговой охране станет известно, что мы одурачили их, лишив возможности использовать один из своих лучших катеров.

— У вертолетов есть отвратительное свойство — они не летают, когда их баки заправлены воздухом, — с сарказмом бросил Питт. — Нам нужна база для наших операций и место, где мы можем дозаправиться. «Катаваба» — единственное судно в этом секторе, имеющее все необходимое. Кроме того, это ложное сообщение от имени командующего службой береговой охраны послали вы — значит, вы тоже на крючке, как и я.

— Надо же! А эта бесподобная выдумка об исчезнувшем русском траулере. Вы же не будете отрицать, что она принадлежит вам от начала до конца.

Питт заложил руки за голову и стал внимательно изучать потолок.

— А мне показалось, что всем понравилось.

— Лавры целиком ваши. Это была отличная проделка, и я имел несчастье подтвердить ее.

— Что делать?! Временами я сам себе ненавистен.

— Вы хоть отдаете себе отчет, что может произойти, если капитан Коски раскроет наш маленький хитрый план.

Питт приподнялся.

— Мы просто сделали то, что сделали бы двое любых других американских мошенников.

— То есть? — выдохнул Ханневелл.

Питт улыбнулся.