Что касается изучения языка, он был очень признателен Тоуду-старшему за то, что тот направил его на учебу в одну из самых престижных и дорогих частных школ — едва ли не самую лучшую. Соседи по Реке поначалу были против таких излишеств, но, видя, как с каждым днем юноша становится все упрямее и несноснее, согласились с правотой и разумностью Тоуда.

Школа, избранная Тоудом для своего подопечного, находилась под личным монаршим покровительством. Учеба в ней стоила уйму денег. Но что это значило для Тоуда? Ровным счетом ничего, тем более что теперь, когда закончились траты, связанные с восстановлением пострадавшего несколько лет назад от пожара Тоуд-Холла, в распоряжении Тоуда вновь стала оставаться изрядная доля ежегодного дохода. Сумма, которая была целым состоянием для большинства прибрежных жителей, для Тоуда порой оказывалась пустяковой тратой, не стоившей особых переживаний.

У самого Мастера Тоуда за душой не было ни гроша. За исключением громкого титула его семья не оставила ему во Франции ничего. Его отец слыл натурой щедрой, любвеобильной, открытой, при этом он был большим оптимистом и любителем рискнуть в бизнесе. Эта комбинация качеств оказалась фатальной для семейного состояния, которое проста растаяло, как снег по весне. Жалкие остатки, принадлежавшие матери Мастера Тоуда, перекочевали вслед за ней в Австралию, ибо, овдовев, она уехала туда и вновь вышла замуж, на сей раз — за бывшего дворецкого Тоуда. Учитывая все это, можно было смело заявить, что в обозримом будущем ждать от нее материальной поддержки не приходилось. Впрочем, прав будет тот, кто предположит, что Тоуда эти обстоятельства ни на миг не смутили. Он с легкостью выкладывал огромные деньги на содержание и учебу своего молодого родственника, как раньше запросто швырялся ими, выбрасывая громадные суммы на чудачества или благородно жертвуя на нужды друзей и знакомых.