– Нельзя мне, – говорит, – умирать пока.

– Почему это? – спрашивает Смерть, а сама ножик о ноготь пробует: хорошо ли наточен.

Смотрит на нее медведь выцветшими глазами и говорит:

– Понимаешь, оглянулся я сейчас на прожитое и вижу: столько я за жизнь горя всем причинил, что и сказать даже страшно. Умру я, и никто меня добрым словом не вспомнит.

Пожала Смерть узенькими плечами:

– Я-то здесь при чем? Пришло время умереть тебе, значит, должен ты умереть.

– Это я понимаю, – говорит медведь. – Но исполни последнее желание мое: дай мне подышать еще хотя бы часа два. Хочу я перед смертью биографию свою подправить немного.

– Ладно уж, так и быть, – говорит Смерть, – даю тебе два часа жизни. Иди.

И села еще точить свой ножик.

Спустился медведь Тяжелая Лапа к речке. Решил он свалить через нее сосну. Будут ходить по ней с берега ка берег звери и хорошо о нем думать. Покрепче сосну выбрал, чтобы подольше мост его служил роще. Уперся в нее грудью, крякнул, а сосна и не шелохнулась даже. Уперся еще раз, и опять она ни с места.

И понял тут медведь, что стар он сосны с корнем из земли выворачивать. Только и может он теперь, что топтаться возле них да покрякивать.

И так ему жалко самого себя стало, что откуда вдруг что и взялось. Заходила в нем кровь медвежья по жилам. Крякнул, уперся плечом – и легла сосна через речку. Крякнул еще раз – и еще одна вытянулась. Сел тут же, где стоял, и никак отдышаться не может. Глядь, а уж по его мосту Заяц прыгает, раздвоенной губой причмокивает:

– Вот это мост! Сто лет пролежит и все будет как новенький.

– Я сделал, – сказал медведь Тяжелая Лапа.

А Заяц засмеялся:

– Ишь ты, так я тебе и поверил. Ты всю жизнь всем только разные пакости делал и чтобы такой мост положил! Не обманешь.

И другие звери пришли и тоже сказали:

– Не обманешь.