– Ну что ж, – сказала черепаха, – как жил, такова и честь ему, видно: где уложила его смерть, там пусть и лежит на страх другим.

Услышал ее слова Андропка и запричитал:

– А я как же? Что я без него делать буду?

– А ты-то о нем что плачешься? – удивилась Кири-Бум. – Он же тебя обижал при жизни, помыкал тобой.

– Помыкал. Проходу от него одно время не было.

– Колотил тебя. Много ты от него перетерпел.

– И это одно время было, – уронил заяц слезу на мертвого медведя.

– Из рощи тебя гнал.

– И это было. Где ни увидит, бывало, и ногами топает: вон с глаз долой.

– Так что же ты тогда о нем убиваешься? Он тебе столько плохого сделал…

– Да ведь не все же плохое, и хорошее было.

– Это от медведя Тяжелая Лапа хорошее? У него же доброта в сердце на семь замков замкнута была.

– А я ключик подобрал к его сердцу, оно и открылось, обогрело меня.

Черепаха не верила, а заяц говорил правду. Побегал он по роще, прятался ото всех и понял: сила – у сильных. Вон как разбегаются все в стороны, когда появляется медведь Тяжелая Лапа. И решил Андропка поближе к медведю держаться, понравиться ему решил. Чуть что, бывало, бежит к нему за советом. Лето на пороге – он в берлогу к медведю.

– Помоги, пожалуйста, наставь на путь верный. Кроме тебя никому задачи не решить моей. Только твоему разуму под силу она.

Обсыплет медведя словами липучими, польстит ему, он и раздобреет.

– Чего тебе? – гудит.

А Андропка поближе к нему придвигается.

– Да вот посоветоваться пришел к тебе: пора ли мне морковку рыть.

А откуда медведю знать – пора зайцу морковку рыть или нет. Он морковью не кормится. Но приятно медведю, что Андропка за советом к нему пришел. Другие зайцы, даже когда позовет он их, в кусты кидаются, а Андропка сам, без зова пришел.