Царевич приказал это сделать тому же слуге, который ее принес. Около царского сада протекала речка, и здесь слуга стал резать рыбку. Он соскоблил с нее чешую и хотел уже вынимать внутренности, когда через сад прошла старуха и спросила его, что он делает. Он отвечал: — Потрошу рыбу. А в это время сердце рыбки шевельнулось. — Дай мне, пожалуйста, ее сердце, — попросила старуха. — Не смею, — сказал слуга, если царевич узнает, он меня повесит. Старуха стала упрашивать: — Пожалуйста, дай мне его. Ну, пожалуйста! Никто об этом не узнает, я его спрячу. Тогда слуга отдал ей сердце, а она взяла его к себе домой и бросила за печку, чтобы никто его не видел. Когда рыбку сварили, царевна поела ее и почувствовала себя лучше. Чешую и плавники царевич велел слуге бросить в пруд. Тот так и сделал, но одна чешуйка осталась на берегу, и — глянь! — на следующее утро из нее выросло большое грушевое дерево, огромной высоты, с золотыми сучьями и листьями. Когда слуга на утро встал, он сильно удивился и пошел сказать об этом своему господину, который, тоже, был очень удивлен. Но когда проснулась его жена и увидела грушевое дерево, она сказала: От него слишком много свету; надо его срубить и бросить в печку. Царевич стал ее уговаривать: — Пусть дерево останется; оно такое красивое, ни у кого таких нет. Но она твердила свое: — Оно слишком блестит; его надо срубить. И вот, тому же слуге было опять приказано срубить дерево. Когда он его рубил, подошла старуха и попросила веточку. Слуга сказал:

— Я не смею; если царевич узнает, он меня повесит. — Пожалуйста, дай, — просила старуха, — никто этого не узнает; я хорошо ее спрячу. Она взяла веточку, отнесла ее домой и бросила туда же, где лежало сердце рыбки. А слуга срубил дерево и бросил его в печку. Однажды утром, когда старуха проснулась и посмотрела за печку, она увидела там девушку, такую прекрасную, что краше нее не было никого на свете. Старуха испугалась, а девушка сказала ей: — Не бойся. Спасибо тебе, что ты взяла сердце и веточку; если бы ты их не выпросила, не видать бы тебе меня.