– Врешь! – с вытаращенными глазами воскликнул Рыжий и чуть не выронил карты.

– Мамой клянусь, – захихикал дед.

Он потер небритый подбородок и продолжил:

– Ирка поклялась. Трет, мол, свеклу в кастрюлю. Башкой туда – нырк! Поелозит. И готово. Так и красится. А ты, Рыжий, отбивай-ка!

Дед кинул на стол «валета».

– Да как ты... – пробормотал Рыжий и, оторвав взгляд от своего «веера», заорал, – ты ко мне подглядел!

Дед расхохотался на всю охранницкую и закашлялся.

– А про Ирку все-таки наврал? – сердито спросил Рыжий, – не красится она свеклой?!

– Не ори, – сквозь смех и кашель выговорил дед, – старшего разбудишь. Продул – так продул!

Рыжий раздраженно швырнул на стол свой «веер» и похлопал себя по карманам в поисках сигарет.

– Если бы я честно продул, – проворчал он, закуривая, – ты чего со мной так, дед, а?

– А чего ты такой рыжий, а?

Дед снова начал смеяться и опять закашлялся. Он кашлял и кашлял не переставая.

– Кончай ржать надо мною! – разозлился Рыжий.

Но дед не смеялся. Он кашлял, выпучив глаза, и показывал пальцем куда-то за спину Рыжего. Рыжий обернулся. Сигарета выпала у него изо рта.

За окном на земле горел стул. Откуда он взялся?! Хрипя, дед показал пальцем наверх.

– Упал? – не поверил Рыжий и выругался – упавшая сигарета прожгла штанину.

Он сбросил ее, затоптал.

– Буди старшего! – прохрипел дед, – наверху горит!

Рыжий вскочил и помчался в крошечную каморку, где спал старший охранник первого гуманитарного корпуса МГУ. По дороге Рыжий все повторял: «Ну дела... Пожар... Ну ваще...»

В каморке беззвучно мигал телевизор. Гремел храп старшего, бывшего моряка. Над койкой была растянута веревка с мокрыми носками.

– Василь! – позвал Рыжий, – Василь Палыч!

– Слушаю! – бодрым голосом отозвался старший.

Он научился говорить бодро и продолжать спать еще на флоте.