У Киллиана, шахтера, подрабатывающего по вечерам на скорой помощи при Добровольческой пожарной команде Хили, был на Арго двусторонний радиопередатчик. Не сумев выйти на связь возле автобуса, он двинул свой вездеход обратно к шоссе. В восьми километрах ниже по тропе, незадолго до темноты, он смог вызывать радиооператора на электростанции Хили. «Диспетчерская, — доложил он. — Это Батч. Позовите-ка полицию. В автобусе у Сушаны лежит человек. Судя по всему, он уже давно мертв».

В пол-девятого утра на следующий день полицейский вертолет шумно приземлился у автобуса, подняв метель из пыли и осиновых листьев. Полицейские быстро обшарили автобус и окрестности в поисках чего-либо подозрительного и вернулись. С собой они взяли останки МакКэндлесса, фотокамеру с пятью отснятыми кассетами, записку с просьбой о помощи и дневник, написанный поперек последних двух страниц полевого руководства по съедобным растениям — свидетельство последних недель молодого человека в 113 сжатых, загадочных записях.

Тело доставили в Анкоридж, где в Криминалистической лаборатории было проведено вскрытие. Останки успели так сильно разложиться, что было невозможно с точностью определить, когда умер МакКэндлесс, но патологоанатом не обнаружил следов серьезных внутренних повреждений или сломанных костей. На теле практически не осталось подкожного жира, и мускулы существенно усохли за недели, предшествующие смерти. В момент вскрытия, останки МакКэндлесса весили 30 килограммов. Наиболее вероятной была признана смерть от голода.

В конце записки с просьбой о помощи стояла подпись МакКэндлесса, а проявленные фото содержали много автопортретов. Но, поскольку у него не было никаких документов, власти не знали, кем он был, откуда, и как оказался в своем последнем пристанище.