Я не претендую на роль объективного биографа: странная история МакКэндлесса стала для меня глубоко личной, что сделало невозможным беспристрастное описание трагедии. Тем не менее, в большинстве эпизодов я пытался — и, думаю, преуспел — по возможности уменьшить присутствие автора. Хочу предупредить читателя, что я периодически прерываю повествование истории МакКэндлесса описанием фрагментов моей собственной юности. Я делаю это в надежде, что мой собственный опыт в какой-то мере прольет свет на загадку Криса МакКэндлесса.

Он был в высшей степени тонко чувствующим молодым человеком, с так плохо сочетающимся с современной жизнью непреклонным идеализмом в чертах характера. Увлеченный книгами Льва Толстого, МакКэндлесс в особенности восхищался тем, что великий писатель отказался от богатой и привилегированной жизни ради блужданий среди обездоленных. В колледже МакКэндлесс подражал аскетизму и нравственной твердости Толстого до такой степени, что это сперва изумляло, а затем и стало беспокоить его близких. Когда юноша отправился в дебри Аляски, у него не было иллюзий, что его ждут кисельные реки и молочные берега. Опасности, бедствия, толстовское самоотречение — именно они были его целью. И он их обрел, в избытке.

Бóльшую часть шестнадцатинедельных испытаний МакКэндлесс встретил вполне достойно. В самом деле, если бы не пара малозначительных промашек, он мог покинуть леса в августе 1992 года так же неприметно, как вошел в них в апреле. Вместо этого его невинные ошибки оказались критическими и необратимыми, его имя запестрело в заголовках бульварных газет, а растерянным родителям осталось только перебирать черепки горячей и мучительной любви.

Неожиданно много людей было потрясено рассказом о жизни и смерти Криса МакКэндлесса. За месяцы, последовавшие за публикацией в «Аутсайд», он получил больше откликов, чем любая другая статья в истории журнала.