— Бом-м! Бом-м! Бом-м!

С их последним, одиннадцатым, ударом из погасшего камина вышел господин Кин, старый дворцовый домовой, в нарядном ярко-зеленом камзоле и расшитом золотом колпачке. Он чихнул, стряхнул золу с рукавов и зашагал по ковровой дорожке к окну, за которым была кромешная тьма… Но вдруг с подоконника соскользнул на пол яркий луч, и на нем возникла красивая женщина в длинном белом платье и в алмазном венце.

— Добрый вечер, господин Кин! — поздоровалась она с домовым. — Доброго вам света!

— Добрый вечер, фея Амина! — радостно отозвался домовой. — Хвала Люциферу, я уж боялся, что вы не придете!

— Я отправилась во дворец сразу, как только меня разыскал тирк, хотя и не очень-то поверила его болтовне. Неужели это правда, что родители принца нарочно не пригласили Древних на крестины, чтобы мы заколдовали малыша?

— Правда ли это?! — вскричал домовой, швыряя себе под ноги парадный колпачок. — Это не просто правда, а не-пре-лож-ная истина — мерзавец-король не пригласил на крестины никого из Древних Белосонии, чтобы мы в отместку превратили его младшего сына в какую-нибудь скользкую пакость! Я собственноушно слышал весь разговор, клянусь любимой метлой моей прабабки!

— Вот как? И кого я должна превратить в скользкую пакость? — Фея Света склонилась над колыбелью. — Какой симпатичный ребенок! Ничуть не похож на своих родителей!

— Да уж, к счастью, — проворчал домовой. — Будь он на них похож, может, я и не стал бы влезать в это грязное дело. Чего я только не насмотрелся и не наслушался с тех пор, как сделался дворцовым домовым — вы не поверите, госпожа Амина! — но от последней подлости их величеств стошнило даже кухонных тараканов. Вот потому я и разослал тирков с приглашениями ко всем Древним Белосонии… Хотя, боюсь, кроме нас с вами, да Феи Утренней Звезды, да еще Хмурого Пака никого из Древних не осталось в здешнем убогом королевстве. А Хмурый Пак, наверное, дрыхнет сейчас в одной из своих зимних нор, где его не разыщут никакие тирки…