— Да он жив и здоров, негодник! — возмущенно воскликнул король. — Даже в жабу не превратился!
— Я всегда говорила, что твои министры — тупицы! — энергично заявила королева.
Бросила взгляд по сторонам и в ужасе заголосила:
— Боже мой, тут что, был пожар? И потоп? И землетрясение? Кто разбил новый сервант и хрустальную люстру? Стража-а-а!
— И подпалил ковры! — подхватил король. — И отклеил обои! И уничтожил старинный фарфор! Я так и знал, что пока мальчишка в доме, здесь не будет никакого порядка…
— Надо вызвать полицию, что ты стоишь, как столб? Стража-а!
— Вот и вызывай сама, у меня есть дела поважнее!
— Какие дела, болван?
— Надо разбудить палача, путь он отрубит голову старшему министру!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Предел, Запределье. Черная Королева. Янисса
«Держи ноги в сухе, а душу — в тепле».
Вечером пятого сентября второй этаж сиротского дома опустел: младших увели гулять в городской парк, самые старшие уже неделю назад разъехались кто куда.
Томми Кеслер, обливаясь слезами, отбыл в математическую школу в Кассиз, братьев Холм, выловленных на Северном вокзале, отправили вместе в Ольж, и Билл на прощание отсалютовал восхищенным мальчишкам поднятием сжатого кулака. Остальные старшие жили в госхольнском приюте и ходили в школу на улице Орер — все, кроме Джона Мильна, который недавно вышел из «больничного закутка» и теперь сидел на своем любимом подоконнике в пустой полутемной спальне. Прижавшись носом к стеклу, он смотрел на клены у крыльца и на безлюдную улицу за оградой.
Листья кленов в желтых прожилках хлопали, как паруса…
Осенью на темную воду в гавани столицы Белосонии лег ковер из желтых и красных листьев. Начали дуть холодные северные ветра, торговые корабли один за другим возвращались в гавань, а однажды с мола ударили пушки, и по лиственному ковру к пристани подошел черный корабль с трефовыми тузами на парусах: к королеве Белосонии приехала погостить ее сестра — Черная Королева.