Оказалось, что его забросили на наш остров косить водоросли, богатые йодом, необходимые медицине. Он нашел где-то старую лодку, законопатил и приспособил в уключины вместо весел… две косы. Он плыл, гребя косами, глубоко запуская их в воду, — срезанные водоросли, покачиваясь, всплывали. Зато сам Зотыч постепенно погружался: лодка протекала, набирала воду, медленно тонула. Зотыч вытаскивал ее на берег, переворачивал, затыкал дыры и плыл опять. Срезанные водоросли он просушивал на больших камнях. И что интересно, героический его труд не остался напрасным: приплыл бот с двумя людьми и большими весами, водоросли у него взвесили и приняли и заплатили, видимо, Зотычу немалые деньги, судя по той важности, с которой он стал себя вести. Уехать вместе с ботом, однако, он отказался, сказав, что искренне привязался к нашей семье, он так и выразился — «искренне привязался».

Потом и мы привязались к нему. Вышло так. В этом году непривычно рано — в начале августа — начались у нас холода, и я простудился. К вечеру я как-то сильно устал, но о болезни еще не знал. Только все вокруг сделалось каким-то странным: я словно видел все это впервые и голоса говорящих доносились словно откуда-то издалека, с каким-то странным дребезжанием. Потом я заснул, и начались какие-то странные сны, и сны эти продолжались в течение недели — все это время я ни разу не приходил в сознание. Из всех снов чаще всего повторялся один: я сижу в какой-то темной бревенчатой избушке, похожей на деревенскую баньку, и по углам, в темноте, находится какая-то опасность. Вот она начинает шевелиться, появляются какие-то руки с когтями — но тут вбегает Зотыч с косой, начинает ею размахивать, и темные тени в углах начинают трястись и таять. Самое удивительное, что мне не случайно, оказывается, все время снился Зотыч, — именно он боролся с моей болезнью, потому что врачи оказались бессильны — у меня обнаружилась аллергия к лекарствам. А Зотыч растирал меня какими-то мазями, которые вынимал из своего мешка, поил какими-то настойками. И первое, что я помню, первое мое ощущение после долгого забытья, что я пью горячую воду, в которой как бы растворен банный веник, но пить приятно.