— Да аккуратней срезай! Аккуратней передавай! Эх, руки-крюки!

— Я, кажется, вас нанимал виноград собирать! — сказал ему Леван Михайлович.

— А я их нанял, за полцены! — нахально отвечал Зотыч.

— Ничего-ничего… нам очень интересно! — натянуто улыбаясь, сказала мама.

Леван Михайлович, покачав головой, ушел, а Зотыч стащил сапог и стал перематывать бинты на ноге — одна ступня у него все время болела, нарывала; как он однажды сказал нам — после совершения одного спецзадания во время войны.

Вообще, собирать виноград было интересно, хоть и очень долго; за три дня мы обобрали двор, оставив листья, стебли и проволочный каркас, потом стали срезать грозди, перевившиеся с высоким проволочным забором вдоль железнодорожного полотна, — дом Левана Михайловича и Клары находился между шумным шоссе и железной дорогой, — стена винограда слегка уменьшала грохот, — впрочем, мы скоро привыкли к нему и не замечали. В последний день мы собирали виноград до полной темноты.

— Смотрите! — вдруг воскликнул отец.

Было темно, тихо и тепло. Поездов какое-то время не было, и над невысокой железнодорожной насыпью, далеко влево и далеко вправо, летали зеленые светлячки: вспыхнет зеленый огонек, прочертит небольшой путь в темноте и погаснет — яркие, пунктирные черточки.

— Здорово! — тихо проговорил я.

Вдруг стал нарастать грохот, потом полыхнул прожектор — совсем рядом с нами прогрохотал длинный, тяжелый товарный состав, мы прильнули к железной ограде — она крупно тряслась, в такт громыхающему поезду… но вот он внезапно оборвался… мы сразу посмотрели в темноту.

— Всех разогнал! — после долгого молчания произнесла мать.

— Летит! — воскликнул я.