Я размешал всё это гладкой палочкой, которую протянул мне Генка. Слониха всё ещё тянулась к ведру. Я подошёл к ней, поставил ведро, и она стала пить.

- За ваше здоровье, мадам Лялька! - сказал Генка.

- Поможет, как думаешь? - спросил Панаргин. Его грызла тревога, он не мог сдержать себя. - Вот если бы помогло...

- Должно помочь, - сказал я. - Тебе бы помогло? Вот и ей поможет.

Слониха допила всё до конца и благодарно закрыла глаза.

Я сказал:

- Давайте тащите сена сюда, да побольше.

- Будь сделано, - сказал Генка и обернулся к Панаргину: - Пошли, что ли?

Панаргин скрылся, пошёл за сеном. Генка двинулся за ним. Я придержал его за плечо:

- Она теперь поспит. Слышишь? Ей надо укрыться потеплее, потому сена тащи чтоб его по грудь ей было. Понял?

Слониха стояла и шамкала старушечьим ртом.

- Конечно, понял, дядя Коля, - сказал Генка. - Неужели же нет?

Из-за угла вышел мой старый цирковой друг Борис, за ним, конечно, следовал Жек, ещё один мой старый цирковой друг.

- Вот он где, - сказал Борис, - а мы ждём тебя.

- Куда столько сена? - строго спросил он у Панаргина.

Тот волочил на своей спине целую копну.

- Куда надо, - сказал я.

Панаргин сбросил сено у Лялькиных ног и стал его разбрасывать равномерными охапками. Видно было и Генку: он тащил сена поменьше, но зато бегом. Я вынул булочки из пакета и положил их на пол возле ног слонихи.

- Последишь, Генка, - сказал я. - Ладно? Главное теперь - тепло.

- Без него найдётся кому последить, - сказал Панаргин ворчливо. Только и света в окошке, что профессор Гена...